Наталия Новожилова 1gatta_felice (1gatta_felice) wrote,
Наталия Новожилова 1gatta_felice
1gatta_felice

Category:

российская журналистика сегодня

Лауреат нобелевской премии «Свободная пресса» Наталия Новожилова:
«Я СТРЕМЛЮСЬ ПРИБЛИЗИТЬ ВРЕМЕНА СВОБОДЫ»

"...С каждым годом проблемы не уменьшаются, а возрастают. У власти нет даже проектов решения проблем! Нас нагружают всё больше, как безропотных ослов, и никогда не облегчают ношу. Это несправедливо. И несправедливость - прямое следствие убывания свободы слова.

...Почему, чтобы жить в согласии с собой, надо быть героем? От нас постоянно требуют проявлений героизма. На войне, когда против фашистов наша армия шла в лаптях с деревянными макетами ружей... В профессии журналиста. Когда же просто жить будем?!

...Не боюсь ли я? Наоборот, это меня «заводит»! Я говорю: пусть ОНИ меня боятся!"


21 июня 2007 г. в столице Норвегии Осло в Нобелевском институте нашему корреспонденту Наталии Новожиловой была вручена ежегодная премия «Свободная пресса».
Н.Новожилова стала единственным журналистом из России и стран Восточной Европы, которая получила столь высокую награду.


Присутствовавшая на церемонии награждения в качестве гостя журналистка Ольга Зайцева, взяла у лауреата интервью.


- Наташа, среди всех выступлений на церемонии награждения твоя речь произвела настоящий фурор. Всем, кто выступал перед этим, внимали как-то расслаблено. А когда вышла ты, зазвучала такая пронзительная нота, что зал замер. Моё место было в среднем ряду, и я видела, что все слушали тебя, затаив дыхание, и даже у мужчин на глазах появились слёзы. Люди из благополучных стран – Норвегии, Германии, Франции, США, Дании и других - плакали, потому что сочувствовали нам.

- Мне казалось, что я ничего нового не сказала.

- Да, но ты рассказывала о российской журналистике «изнутри». О том, что сама хорошо знала и чувствовала. Этому поверили. Ведь на западную аудиторию в основном вещают московские журналисты. А они изъясняются гладко, но академично, сухо, без эмоций. Их самих не трогает то, о чём говорят, и публика тоже остаётся равнодушной. Твои примеры из настоящей, непридуманной, жизни потрясли каждого. Обыденные вроде вещи, а на самом деле – глобальная трагедия. История о Марии просто перевернула душу.
После завершения церемонии к тебе невозможно было пробиться. Что говорили эти люди? И что ты сама чувствовала в тот момент?


- Такая реакция на 10-минутное выступление была для меня неожиданной. Самые разные люди подходили ко мне и сразу после выступления, и позже, на улице, и вечером во время ужина в ресторане, у гостиницы и в гостинице. Подошёл даже переводчик, который делал синхронный перевод моей речи, и сказал, что никогда не слышал ничего подобного. Все говорили почти одно и то же: что моё выступление их потрясло, благодарили и желали самого наилучшего мне и всем журналистам России. Множество газет, журналов и каналов телевидения сделали репортажи со мной или обо мне. И это были корреспонденты не только норвежских СМИ, но и некоторых европейских стран.
Что я чувствовала? Что трудилась не зря. Что удалось через судьбы людей моей профессии рассказать о том, как сегодня живёт моя страна. Ведь журналисты, которые работают не в столице, бьются, как рыба об лёд, чтобы выжить. Нельзя загонять человека в угол, когда он должен выбирать между идеей и собственной жизнью. И то, что такие идиоты, как я, делают выбор в пользу идеи, - не пример для подражания. Хотя я сделала свой выбор сознательно и, несмотря ни на что, чувствую себя счастливой.
Мне жалко вообще всех простых людей России. Их столько лет кормят обещаниями красивой жизни, а они уже устали ждать и разуверились во всём. Вот эту свою боль и тревогу за страну я хотела передать миру.

- Ты видела глаза людей в зале? Они тебя поняли!

- Не видела (я очень близорука), но ощущала. Впрочем, одну пару глаз я видела хорошо: на первом ряду прямо перед трибуной, за которой я стояла у микрофона, сидел Борис Немцов. Вот его огромные тёмные глаза я хорошо видела. И в этих глазах в ответ на каждую мою фразу выражалось такое сочувствие и сострадание, что всё выступление я невольно адресовала ему.
Немцов – один из тех немногих, кто, побывав на вершинах власти, не утерял человечность. Этот вывод я сделала из бесед с ним самим, а также из общения с теми, кто его близко знает, и ещё от своих коллег из Нижегородской области, которую Немцов некогда возглавлял. Очень жаль, что такой молодой, энергичный и перспективный деятель ушёл с политической арены. Видимо, сейчас не время для таких, как он. А мне бы хотелось приблизить те времена, времена свободы.

обиженный Немцов

- Почему Запад нам помогает?

- Европейцы, по крайней мере, те, кто сидел в зале Нобелевского института, действительно гуманны в высоком смысле слова. Они обустроили свои страны, достаточно обеспечены и теперь озабочены тем, как живут люди в бедных и несвободных странах, искренне желая помочь не только «ближним», то есть своим соотечественникам, но и «дальним». Потому они создают многочисленные фонды для поддержки «дальних». Потому и награждают нас, журналистов, из стран Восточной Европы - стран, отброшенных коммунистическими режимами далеко назад на историческом пути. Они сострадают тому, как трудно мы выползаем из пут прошлого.
После моей речи подходили и спрашивали, чем можно помочь российским журналистам в провинции. А член жюри премии «Свобода прессы» доктор Фальк Бомсдорф просто-напросто попросил адрес Марии и сказал, что подарит ей всё необходимое для работы.
Там же, если помнишь, был один очень даже не бедный российский бизнесмен. Накануне на конференции «Посткоммунистическая Россия» он говорил в своём докладе о нехватке в России прогрессивной неконформистской молодёжи. В перерыве я попросила его помочь владимирской молодёжной правозащитной группе «Система координат» оплатить аренду офиса. Ну, так он отмолчался!

- Кто бы сомневался!

- А этот норвежский фонд «Свободы слова», представь, 33 года назад создал владелец сети киосков периодики. Это был умный человек, он понимал, что свобода слова – это первое и необходимое условие для процветания нации. Поэтому стал отчислять часть своей прибыли тем журналистам и писателям, которые говорили о разных проблемах открыто и безбоязненно. (У нас в России из всех бизнесменов только Ходорковский поддерживал свободу слова, а что за это получил – знают все. После Ходорковского у нас уже никто не рискует поддерживать демократические начинания). Позже фонд стал пополняться из личных средств других граждан и негосударственных организаций Норвегии. И последние 4 года совместно с немецким фондом «Цайт-Штифтунг Эбелин и Герд Буцериус» премирует журналистов стран переходного периода. Один год церемония проходит в Осло, в Нобелевском институте (кстати, президент норвежского фонда Франсис Сейерстад многие года возглавлял Комитет по присуждению Нобелевской премии мира), а на следующий год церемония назначается в Гамбурге. Экс-лауреат прошлого года обязательно приглашается на следующую церемонию. Так что в будущем году я еду в Гамбург «передавать корону».

- За какую публикацию тебе присудили Нобелевскую премию?

- Ни я, ни другие лауреаты не отправляли свои работы для участия в конкурсе. Международные эксперты норвежского и немецкого фондов в течение целого года читают в библиотеках и в Интернете наши публикации! О том, что я получила награду, да и о существовании фондов, мне стало известно только тогда, когда мне позвонили из Осло и спросили, согласна ли я получить присуждённую мне премию.
Это удивительно! У нас в России никто этого не делает. Если здесь организовывается какой-то журналистский конкурс, то журналисту надо, во-первых, о нём умудриться откуда-то узнать, затем оформить очень сложную заявку, и, в-третьих, послать свою работу как минимум в пяти экземплярах.
В последние годы премией «Свобода прессы» обязательно награждаются журналисты и редакции СМИ из России. Понятно, почему: потому что у нас становится всё труднее говорить правду. Хочу подчеркнуть, что в прошлом и в этом году премируются только нестоличные, то есть региональные журналисты. Ни одного из Москвы!

- Тебя часто спрашивают, не боишься ли ты?

- Постоянно спрашивают здесь и за рубежом. Я не понимаю: у меня, что, испуганное лицо?

- Ты занимаешь такую позицию, что, глядя на тебя со стороны, уже становится страшно. Сегодня идти против власти опасно. А ты идёшь напролом, с открытым забралом. А "коридор" свободы сужается – стенки сдвигаются, и кажется, что вот-вот они тебя стиснут.

- Насчёт сужения коридора свободы – у меня такое же ощущение. Слово «нельзя» пестрит уже повсюду, как красные флажки. И этими флажками журналистов, как в известной песне Высоцкого, обложили, словно волков. Приняли специально закон об экстремизме, чтобы критику власти подвести под уголовно наказуемую статью! И уже сажают журналистов в тюрьму! Какой абсурд!
Не боюсь ли я? Наоборот, это меня «заводит»! Я говорю: пусть ОНИ меня боятся!
Конечно, мне жизнь дорога. По двум причинам: не хочу причинить горе своим родным, и хотелось бы ещё пожить, чтобы осуществить все свои мечты. К сожалению, работа журналиста не оставляет ни времени, ни сил на реализацию творческих планов. Хотя я благодарна своей газете «Томикс», где мне предоставлена наибольшая свобода выражения, какая возможна в наше время в наших обстоятельствах. И очень благодарна своим читателям, чью любовь и понимание я чувствую каким-то мистическим образом.

- А что тебя тревожит в нашей стране кроме убывания свободы?

- Меня больше всего огорчает небрежение к человеку. Во всём без исключения. Нас превратили в униженных, бесправных просителей, попрошаек с протянутой рукой. Ведь всё в стране создано нашими руками, всё оплачивается из наших налогов. Мы содержим власть, чиновников, судей, прокуроров, милицию, а они видят в нас быдло, дойную скотину.
Посмотри: асфальт на дорогу кладут – и представляют это как благодеяние! А откуда в бюджет деньги притекают? Разве из кармана мэра, губернатора, президента?!
Самое ужасное у нас – это медицина. Мало того, что некачественная, её сделали практически недоступной. Организовали безумные очереди за всеми медицинскими услугами. Невозможно получить талон к врачу, невозможно лечь в больницу, невозможно получить бесплатное лекарство... Люди занимаются самолечением. На первом государственном канале телевидения даже специально передачу сделали для тех, кто хочет лечить себя собственноручно всякими снадобьями. Позапрошлый век! Специально создали такую громоздкую систему получения медицинской помощи, что слова о бесплатности медицины в России превратились в пустой звук. Врач не стесняется сообщить больному размер вознаграждения – таксу! - за операцию. К участковому врачу и то не попасть, а за деньги – вероятно. Анализы, исследования, справки – платные. Ни в одной стране мира такого бесчинства нет. У нас легче умереть, чем получить гарантированную конституцией медицинскую помощь.
И такое же невообразимое безобразие творится в любой, без исключения, сфере нашего бытия – в образовании, в обслуживании жилья, в противостоянии криминалу, в социальной области – ведь нет никакой реальной помощи инвалидам, пожилым людям и прочим слабым членам общества.
В нашем обществе моральное запустение. Православная Церковь, будучи освобождённой из-под надзора КПСС, снова наступила на те же грабли и пошла в услужение к власти, так и не став "пастырем душ".
Нет вообще никаких принципов поведения. Молодёжь в большинстве беспринципна. Что же ждёт страну в будущем с такой молодёжью?..
С каждым годом проблемы не уменьшаются, а возрастают. У власти нет даже проектов решения проблем! Нас нагружают всё больше, как безропотных ослов, и никогда не облегчают ношу. Это несправедливо. И несправедливость - прямое следствие убывания свободы слова.
В странах Запада за века, без всяких пролетарских революций, построили систему ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА. Обратила внимание, что в Осло на каждом шагу скульптуры мужчин, женщин, семейные группы с детьми... И всё больше голышом. Никаких танков или тракторов на постаментах. Только изображения человеческих фигур.
А какие лица у прохожих – умиротворённые, приветливые, улыбчивые. Ты им на ногу наступил, а они извиняются с улыбкой.
В Норвегии не рай, но сегодня там царствует социальная справедливость, как ни в какой другой стране мира. Норвежцы изъяны своего житья (правда, нам трудно понять, какие такие в их государственном устройстве есть изъяны) с юмором сваливают на злых троллей. Потому что в их стране люди у власти по-настоящему радеют о населении, и если совершают ошибки, то за редчайшим исключением не от злого умысла или корыстной заинтересованности. Тролли у них «водятся» в горных лесах. А где сидят наши тролли? Я вижу их за зубчатыми стенами, в «белых домах».
В том, что Россия плетётся в хвосте цивилизации, я виню власть. Говорят, что виновато само наше общество. Да, согласна, общество, «подданные», тоже виноваты. Вот если бы все хором не кричали «Моя хата с краю...», то и власть бы так не наглела. Но степень вины разная. Когда на Западе граждане выходят на демонстрацию протеста, полиция их охраняет, а у нас – бьёт дубинками по головам. И по головам в России били тысячи лет. Пока не превратили в стадо овец. Вся наша история, за малыми временными промежутками, – это история геноцида собственного народа. Как сел кто-то на трон, так и начинает пускать кровь народу. И чем правитель кровавее, тем больше его любят – такой у нас менталитет. Мы нация мазохистов.
С другой стороны, легко, сидя в парижском кафе с бокалом бордо, называть нас овцами. Но ведь в России ещё полвека назад рабы валили лес на Колыме и строили каналы и плотины. Мы дети лагерных рабов и вертухаев. До сих пор работает закон: «Смолчи – выживешь». Сколько нам понадобится времени, чтобы захотеть стать свободными и стать свободными – бог весть...
Почему, чтобы жить в согласии с собой, надо быть героем? От нас постоянно требуют проявлений героизма. На войне, когда против фашистов наша армия шла в лаптях с деревянными макетами ружей... В профессии журналиста... Когда же просто жить будем?!

- Что надо сделать для того, чтобы у нас повернулись лицом к человеку?

- Я вижу, что люди стали сами понемногу понимать ценность человеческой жизни. Слава богу, уходит в прошлое вредоносная программа под названием «Раньше думай о родине, а потом о себе». Не надо амбразуру закрывать своей грудью. Человек должен жить и размножаться – это закон Вселенной. Сегодня жить, сейчас. А не мостить своими костями дорогу в светлое, но недостижимое как горизонт, будущее.
Горько сознавать, что как черепаха никогда не догонит Ахиллеса, так и мы не догоним Запад по уровню жизни. Но надо, чтобы черепаха хотя бы не сворачивала то и дело с ровной дороги в непроходимые джунгли в поисках особого, черепашьего пути. Надо поспешать. Стыдно в такой богатой стране быть вопиюще бедными.

- Что для этого надо сделать?

- Ох, какой трудный вопрос! Помнишь, в Осло один российский политик в приватной беседе сказал, что только абсолютный кретин возьмётся за заведомо безнадёжное дело.

- Так у нас Россия всегда держалась на энтузиастах. Их можно назвать кретинами?

- Наверное. И моё место в этом ряду. Однако я убеждена, что историю делают единицы, харизматичные пассионарии, а не массы. Капельки сливаются в очистительный поток, а болото всегда неподвижно. Со временем капелек будет больше.

- «Жаль только, жить в эту пору прекрасную»...

- Как любая российская женщина, которая смотрит на разгром в доме, я себе говорю: «Глаза боятся, руки делают». Да, в обозримом будущем Россия не станет как Норвегия. Но помнишь, как в толстовской притче, которую читают в младших классах школ: «Дедушка, зачем сажаешь яблоньку? Ты ведь стар и не успеешь попробовать с неё яблок». - «Зато мои дети и внуки попробуют». Вот примерно так я стараюсь действовать.

Ольга Зайцева,
Осло-Владимир
Напечатано в газете «ТОМИКС-Владимирская газета» №26 6-12 июля 2007 г.

Tags: Немцов, Норвегия, Россия, журналистика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments