Наталия Новожилова 1gatta_felice (1gatta_felice) wrote,
Наталия Новожилова 1gatta_felice
1gatta_felice

Categories:

ЛИЛИЯ ШЕВЦОВА: "Последняя революция в России - это Пугачевский бунт" (ч.1)

ШевцоваЛилия ШЕВЦОВА: Кремль задействует все средства для подрыва Украины
Павел Шеремет, 24 февраля 2015

Шеремет: – Насколько сейчас сильна турбулентность в российской политике, каков горизонт прогнозирования происходящего в России?

Шевцова: – Я думаю, что нынешняя кремлевская стратегия и горизонт принятия решений и прогнозирования можно определить одним предложением "Что мы делаем сегодня вечером?".
У этой системы, которая сейчас пытается себя воспроизвести, основная цель и основная задача – выжить любой ценой. Поэтому упор делается на политическую технологию и на укрепление факторов стабильности.
Но вся проблема в том, что происходят одновременно два процесса: поддержание и умирание системы. Система самодержавия, которая включает не только Путина, но и очень многие слои интеллектуалов, бизнес и так далее, заинтересованных в самодержавной власти, эта система умирает. Но смерть, угасание этой системы может длиться очень долго.
А база путинского режима гораздо более ограничена. И нет уверенности в том, что путинисты – те, которые поддерживают российского президента и входят в 88% – реально Путина поддерживают. Коммунистическая партия Советского Союза потеряла, как мы помним, лидирующую роль фактически в том же году, когда выяснилось, что 99% ее поддерживают. Поэтому здесь предсказать ничего невозможно.
Важно то, что уже сейчас вышли на поверхность факторы агонии путинского режима. И не исключено, что система захочет, попытается воспроизвести себя через смену режима.

– Как вы считаете, эта агония путинской системы спровоцирована событиями в Украине или сама война против Украины – элемент спасения этой системы?

– Я не знаю, в какой степени в Кремле осознают это. Те факторы, которые там использовали в целях выживания, воспроизводства и самосохранения, в принципе, были сформированы до войны в Украине – еще в 2012-2013 годы. Тогда Кремль и Путин приняли на вооружение доктрину сдерживания Запада. То есть они стали готовить себя к безграничной власти на неограниченное время через сдерживание Запада. Это возвращение в какой-то степени к советской модели.

– Через продуцирование каких-то конфликтов?

Сдерживание Запада означает борьбу с Западом внутри России с маргинальным, либеральным и прочим оппозиционным меньшинством. И, конечно же, вовне. Потому что элементом этой доктрины было распространение так называемых российских традиционных ценностей, а также создание так называемой галактики Евразийского Союза, которая является антиподом, антитезисом Европейского Союза.
Фактически ориентация на агрессивность, на сдерживание, на воинственность была принята уже до украинского Майдана. Украинский Майдан просто случился как фактор, который облегчил эксперимент с доктриной сдерживания.

– Майдан стал той последней каплей, которая вызвала потоп?

– Да, и катализатором всех тенденций. Путин был вынужден и обосновывать эту доктрину, и искать практические механизмы ее реализации: через аннексию Крыма, через идею Русского мира и так далее. Он получил военно-патриотическую мобилизацию и 80% поддержки, невиданные для любого лидера.
Но одновременно эти факторы начали работать и на агонию режима. И это – парадокс, закон непреднамеренных обстоятельств. Сначала доктрина сдерживания ведет к мобилизации населения. Но для того, чтобы ее сохранить, нужен постоянный приток военной агрессии.

– Нужно подбрасывать дрова в костер…

– …дрова в топку. И народ устает от этого.
В марте 2014 года 57% поддерживали аннексию Крыма, сейчас – 50%. Сейчас 65% считают, что Украина должна быть независимой, но дружеской. И только 22% в январе 2015 года по опросам Левада-центра считали, что Украина должна быть под контролем России. И увеличивается число тех, кто не хочет платить цену за "Крымнаш".
Второй фактор поддержки, который теперь усиливает агонию – это зависимость от нефти и газа. До сих пор цена на нефть и газ поддерживали путинское Эльдорадо. Падение мировых цен мгновенно вызвало кризисные явления, а санкции только усугубили кризис.
Третий момент – вертикаль. Вертикаль власти создавала Путину комфортное поле маневра. Идеальная модель. Но вертикаль означает блокирование, цементирование всех каналов выхода интересов. Что оставляют обществу? Общество должно выходить на улицу, чтобы себя проявить. Таким образом, то, что облегчило самосохранение, теперь ввело маховик агонии.

– Если мы признаем, что Путин действует в режиме мобилизации общества и страны, означает ли это, что он будет продолжать войну с Украиной, постоянно повышать свои ставки? Чем хуже внутри страны экономическая ситуация, тем более агрессивной станет риторика, и тем больше "российских отпускников" отправят воевать на Донбасс?

Я думаю, что Путин уже никогда не сможет выйти из модели осажденной крепости. Он не сможет править вне пределов осажденной крепости, открывая окна, позволяя определенный либерализм. Ведь либерализм позволит выйти на поверхность всему недовольству. Путин не сможет выжить в этой ситуации.
Следовательно, будет постоянный поиск врага внутри страны и вовне. А Украина – претендент №1 на звание врага. Но, конечно, Украина – не как основной и единственный враг, а в связке с Западом и Соединенными Штатами. Именно этот темный, огромный враг может быть реальным консолидирующим фактором для Путина и элиты. Из этой парадигмы он не выйдет.
Другое дело, какие механизмы Кремль будет использовать для поддержания модели осажденной крепости? Естественно, это – военные действия и поддержка сепаратистов. Но есть и другие.
Потому что сейчас мы увидели удивительную способность Кремля к эксперименту с самыми необычными видами войны. Это и необъявленная военная война, и таможенная, и экономическая, газовая, информационно-пропагандистская войны.
Цель остается та же, а средства могут быть самыми разнообразными – и военными, и более мягкими. Если Путину удастся тактика принуждения Украины к миру на его условиях, он продолжит в любом случае. Продолжит экономический, финансовый подрыв Украины, будет ждать дефолта. Будет использовать такие факторы, как кооптация: подкуп части украинской политической элиты, связка с вашими олигархами.
Кремль задействует многообразие средств подрыва Украины. И российская элита очень умело использует это и внутри России.

– Когда вы говорите о многообразии средств подрыва Украины, некоторые могут вам возразить, что многообразие свидетельствует о слабости Путина или о непоследовательности его украинской политики. Ведь фактически он мог уже захватить пол-Украины, пробить пресловутый сухопутный коридор на Крым. Но тактика Путина – шаг вперед, два шага назад. То есть оружие дает, но армию открыто не вводит. Добровольцев поощряет, но не до конца. Может быть, что-то его еще сдерживает или это ошибочное впечатление о слабости?

– Вы подняли вопрос о силе и слабости. Этот режим, как и эта система, исключительно слабы с общепринятой точки зрения. И переход Кремля к войне – к войне с Украиной и к войне-противостоянию с Западом – компенсация ограниченности и истощения внутренних ресурсов управления. Мы наблюдаем сейчас истощение экономических, финансовых, административных ресурсов.
Страна и политическая система, которая имеет достаточно средств, чтобы управлять, не нуждается в войне. Война возникает как чрезвычайный фактор компенсации внутренней слабости. Поэтому сам факт войны говорит о слабости и системы, и путинского режима. Несомненно.
Далее. О чем говорит его тактика "шаг вперед, два шага назад"? Например, он сначала поддержал идею Русского мира, затем дал обратный ход, а сейчас явно пытается "ДНР" и "ЛНР" засунуть обратно в Украину как фактор, который будет подрывать ее изнутри, становиться источником постоянного гниения.
Эта политика означает то, что у Кремля пока есть пределы безрассудства и есть определенное понимание прагматизма. Есть понимание того, что истощенный российский бюджет явно не выдержит такой нагрузки, как реконструкция либо обеспечение элементарной жизнеспособности абсолютно уничтоженного региона в гуманитарной катастрофе.

– То есть в Кремле еще считают варианты и последствия?

– Есть своя рациональность. Пусть эта рациональность другого типа, нежели европейская рациональность. Но есть пределы безрассудства. О чем говорит хотя бы тот факт, что он не делает того, что обещал Порошенко и некоторым другим, например, в разговоре с Баррозу: "У меня достаточно войск, чтобы дойти и взять Киев".
Путин понимает, что это будет гибельно для него. И он осознает, и Кремль понимает, какая более здравая в рамках их рациональности политика – подрывать постепенно, не давать встать на ноги. Эта политика может, во-первых, привести к деэскалации санкций. Во-вторых, к продлению конфликта, который расширяет поле маневра для Кремля.

– Мы можем говорить о президенте Путине и коллективном Путине, можем ли мы говорить о консолидации российских элит или уже нет этого? Есть Путин и его ближайшее окружение, но есть уже какие-то более радикальные люди, для которых Путин недостаточно силен и решителен?

– Мы делаем ошибку, демонизируя кремлевского лидера. Как в свое время делали ошибку, демонизируя и думая, что Ельцин контролирует все события.
Сейчас мы демонизируем Путина, считая, что именно он источник всех проблем, двигательная и движущая сила и режима, и системы.
Российский президент, естественно, сделал очень много для формирования нынешнего, достаточно уникального для России преторианского режима. Но на данном этапе он все больше становится заложником этого режима и системы и заложником ситуации.
Если же мы все сконцентрируемся на Путине, то возникает весьма, скажем так, наивный вывод – не будь Путина или когда уйдет Путин, ситуация изменится и станет вполне благопристойной и с этой системой можно иметь дело. А это не так.
Дело в том, что сама система русского самодержавия достигла такой стадии деградации, что она может выживать только через поиск врага. И любой политик на месте Путина при нынешней системе, при нынешней Конституции и составе политического класса, а также сферы интеллектуальной услуги этого класса, будет делать примерно то, что делает Путин. Поэтому мы должны рассуждать о том, в какой степени Путин – движущая сила, а в какой степени – заложник.
Один из наблюдателей латино-американских авторитарных режимов Гильермо О'Доннелл в свое время придумал такое определение – "импотенция всевластия".
На какой-то стадии лидер, который обладает всеми полномочиями, как наш президент, и благодаря ельцинской Конституции стоит над обществом и политической системой и никому не подотчетен: а) теряет адекватность; б) контроль над ресурсами; в) он не может контролировать последствия своих действий. И это видно по украинской политике Путина. Крым, возможно, был осознанным сценарием консолидации власти в момент ослабления соседнего государства.
Вор стянул шапку, и этим дело могло и кончиться. Но потом Путин по инерции сделал ошибку и стал заложником своей системной ошибки. Он пошел дальше, выдвинул идею Русского мира. И после этого он уже перестал контролировать события, став заложником военно-патриотической модели.
Его ошибка состояла в том, что российская элита думала, что она справится с санкциями. Ошибочным было представление о том, что Запад и, особенно, Германия это проглотит. Не справились с санкциями, и Германия это не проглотила.

– Получается, что Украина обречена на постоянный тлеющий конфликт с Россией? Хотя если мы признаем, что эта парадигма поиска врага становится основной в управленческой модели России, но на масштабную войну с Украиной ресурсов нет, может ли Путин выбрать другую идею для мобилизации общества? Например, поиск внутреннего врага или тотальная борьба с коррупцией? Поиграть немножко в Лукашенко или поиграть в Сингапур или в Пиночета. Он останется таким же сильным, но уничтожать будет главную болезнь российского общества – коррупцию. Может он заместить украинскую идею какой-то другой или нет?

– По пунктам отвечаю на ваш вопрос.
Во-первых, мне кажется, Украина так же, как и другие соседние независимые государства - Белоруссия и Молдова, обречены быть прифронтовыми государствами до тех пор, пока существует Россия как замороженная, полураспавшаяся империя. Этим странам придется считаться с тем, что они – поле противодействия и конфронтации России с Западом. А также попыток России возвратиться к определенной форме брежневской доктрины. Это первое.
Второе. Давайте перестанем говорить о Путине в Кремле, а начнем готовиться к любой новой реальности и говорить о российском лидере самодержавия. Любой лидер самодержавия будет вынужден нейтрализовывать это поле конфликта, дискомфорта внутри России. И любой лидер имперской страны с такой традицией будет совмещать борьбу с внутренним и внешним врагом.
Обратите внимание на тактику борьбы с внутренним врагом. Обычно российская власть находит поводы для уничтожения внутреннего врага, обвиняя его в связи с внешним. То есть связка внешнего и внутреннего врага является оптимальным объектом для преследования. Почему?
Здесь и традиция, но здесь так же и психологическое объяснение. Потому что самодержавная власть не может позволить себе признаться, что она боится какой-то пятой колонны: Навального, Немцова, Касьянова... Она может уничтожать внутреннего врага, только объясняя населению, что он – пятая колонна более мощного врага, который стоит на горизонте.
Поэтому внешний и внутренний враг в тактике создания политической Сахары…

– ... должны быть связаны...

– Обязательно, это неизбежный элемент. Поэтому борьба с коррупцией, возможно, будет элементом очищения российской элиты, потому что в принципе, поглотившая как ржавчина всю власть, коррупция мешает власти самосохраняться. Путин не может реализовывать свои решения.
В какой-то степени он должен сделать то, что делал в свое время Сталин либо Мао Цзэдун – провести очищение элиты. Если у него хватит на это сил, ведь очищая элиту вы, по сути, отказываетесь от контракта с элитой. Контракт заключается в следующем: я вас не трогаю, делайте все, что хотите, разворовывайте страну - в обмен на лояльность. Следовательно, он должен будет отказаться от принципа лояльности. А это очень опасно для него.
Но уж точно он никогда не станет ни Пиночетом, ни Ли Куан Ю, потому что в отличие от других авторитарно-тоталитарных режимов, эта авторитарная власть в России не имеет никаких модернизационных импульсов, что было доказано более чем 20 годами ее существования.

– Вы несколько раз предлагали забыть о Путине, потому что на его месте любой бы президент России поступал так же, и в любой момент может появиться новый лидер. Очевидно, что либеральная оппозиция или общество на данный момент не способны сместить Путина. Означает ли это, что вы ожидаете какого-то бунта внутри правящей элиты, бунта внутри команды чекистов, консерваторов, олигархов в окружении Путина?

(ч.2)
Tags: Евросоюз, Путин, Украина, Шевцова, умности
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments